Смещение приоритетов защиты информации. Часть 1. Теоретическая

В рамках данной серии статей автор хотел бы обсудить некоторые современные тенденции отечественной науки информационной безопасности, а также вопросы, возникающие на современном этапе развития информационных систем.

Целевые свойства безопасности информации

Согласно классической концепции обеспечения безопасности информации, информация имеет три свойства, которые определяются в качестве целевых. Это всем известные конфиденциальность, целостность и доступность.
________

Конфиденциальность, конфиденциальность информации, конфиденциальность ресурсов, конфиденциальность ресурсов АС – состояние информации (ресурсов, ресурсов АС), при котором доступ к ней (к ним) осуществляют только объекты, имеющие на это право [Р.50.1.053-2005 «Информационные технологии. Основные термины и определения в области технической защиты информации»].

Конфиденциальность информации – обязательное для выполнения лицом, получившим доступ к определенной информации, требование не передавать такую информацию третьим лицам без согласия ее обладателя [Федеральный закон от 27 июля 2006 года №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации»]

Целостность, целостность информации, целостность ресурсов, целостность ресурсов АС – состояние информации (ресурсов, ресурсов АС), при котором ее (их) изменение осуществляется только преднамеренно субъектами, имеющими на него право [Р.50.1.053-2005 «Информационные технологии. Основные термины и определения в области технической защиты информации»].

Целостность – способность средства вычислительной техники или автоматизированной системы обеспечивать неизменность информации в условиях случайного и (или) преднамеренного искажения (разрушения) [РД ГТК РФ «Защита от несанкционированного доступа к информации. Термины и определения»].

Доступность, доступность информации, доступность ресурсов, доступность ресурсов АС – состояние информации (ресурсов, ресурсов АС), при котором субъекты, имеющие права доступа, могут реализовать их беспрепятственно [Р.50.1.053-2005 «Информационные технологии. Основные термины и определения в области технической защиты информации»].
________

В мировоззрении подавляющего большинства обывателей, а также достаточно большого числа ИТ-специалистов, защита информации прочно ассоциируется с обеспечением ее конфиденциальности. Причину данного явления понять несложно. Исторически, основной задачей того, что мы сейчас называем защитой информационных технологий (как совокупности методов и средств обработки информации в любом доступном виде) являлось не построение каких-либо систем высокой надежности и не подтверждение личности автора и неизменности информационного сообщения, а «строго хранить государственную и военную тайны». Собственно, с годами существенных изменений в этом направлении не произошло. Федеральная служба безопасности РФ, считающаяся отчего-то основным органом, регулирующим информационную безопасность в России, являясь правопреемницей Комитета госбезопасности, занимается исключительно аспектом обеспечения конфиденциальности информации в информационных системах (ИС) посредством ее шифрования (криптографического преобразования, строго говоря, но в данном контексте это одно и то же).

Такая ситуация привела к тому, что даже от специалиста в области высоких технологий, в ответ на вопрос «Как защитить, скажем, базу данных», можно услышать бодрое и безапелляционное: «Шифровать!». Такое восприятие частично как формируется, так и формирует подход заказчиков к разработке «защищенных» систем, где основным средство защиты является внедрение функций шифрования всего и вся. Что в свою очередь ведет не только к повышению затрат на саму защиту, но и, - что гораздо опаснее, - к формированию ложного чувства защищенности, выражаясь техническим языком, неосознанному принятию недопустимых рисков.

Следует отметить, что правильным ответом на вопрос, поставленный выше («Как защитить базу данных») является встречный вопрос: «От чего?». Так начинается реально продуктивный диалог, итогом которого будет как минимум осознание необходимых мер и средств защиты информации от всего комплекса угроз, способных нарушить ее основные свойства.

Развитие обеспечения безопасности информации на рубеже ХХ-ХХI веков

Вопросы технической защиты информации в России и в мире развивались не то, чтобы совсем самостоятельно, но практически не связано друг с другом. Долгое время мировой уровень информатизации существенно превышал аналогичный «показатель» по нашей стране, в результате, после падения «железного занавеса» и осознания необходимости развития информационной отрасли, была проделана колоссальная работа по стандартизации, плоды которой используются до сих пор. Следует отметить, что данный факт нельзя назвать целиком положительным, так как руководящие документы Гостехкомиссии (ныне – Федеральной службы технического и экспортного контроля) и государственные стандарты (ставшие необязательными), разработанные в начале 90-х годов, не учитывают массу решений, разработок, подходов и других достижений последнего времени, вследствие чего их применение носит скорее формальных характер, и зачастую затрудняет деятельность, чем способствует ее безопасности. В качестве примера можно рассмотреть знаменитое «Положение об аттестации объекта информатизации», которое необходимо применять в качестве руководящего документа при подтверждении соответствия информационных и автоматизированных систем.

Также в эти годы активно проводилась работа по локализации международных стандартов (ISO\IEC) в области защиты информации. К сожалению, необязательность применения ГОСТ в России, а также фактические несоответствия практик управления информационными технологиями в России и в мире привели к тому, что многие из этих локализованных стандартов присутствуют исключительно для объема и используются только в качестве источников определений, впрочем, как правило, противоречивых.

Переломным моментов в развитии защиты информации в России можно считать 2006 год, разработку Федерального закона № 152-ФЗ «О персональных данных». Законы в России и раньше служили источником некоторых норм в области деятельности по защите информации (например, законы «О связи», «О техническом регулировании», «Об информации, информационных технологиях и защите информации»), которые, в отличие от стандартов и международных подходов, были обязательными для исполнения. Однако, закон «О персональных данных» стал первым законом, который был, во-первых, полностью посвящен вопросам защиты информации, во-вторых, был обязателен для исполнения практически всеми структурами в стране (в отличие от законов «О государственной тайне», «О коммерческой тайне» и некоторых отраслевых законах, обязательных для исполнения только госструктурами или представителями отраслей).

Рассуждения о законе «О персональных данных» - предмет отдельной статьи, да и не одной. Автор не претендует на уникальность своего мнения на счет данного закона, считавшегося резонансным, и причинившего и продолжающего причинять массу «неудобств» многим юридическим лицам по всей стране. Стоит только отметить, что в ходе трехлетнего фактического опыта (с момента первой попытки ввести проверки на соответствие закону в конце 2009 года) применения данного закона, у ИТ-специалистов и специалистов в области безопасности накопился обширный перечень «проблем» и «несоответствий» положений данного закона с практикой, логикой и здравым смыслом. Несколько таких несоответствий также можно рассматривать в качестве предпосылок (или наоборот, признаков, сигналов) смещения приоритетов и направления развития науки информационной безопасности, поэтому будут описаны в данной статье ниже.

Приоритетным направлением современной информатизации можно считать автоматизацию технологических процессов, т.е. фактически введение элементов информационных технологий в процессы, выполняемые людьми или контролируемые людьми (производство, добыча полезных ископаемых и т. д.). Это можно считать очередным витком индустриализации, по сути – первым значимым изменением с момента отмены (или правильнее сказать – минимизации) ручного труда на производстве. Если в первом случае непосредственный труд производства перекладывался с людей на машины, управляемые людьми (станки, заводские роботы и т. д.), то в текущий момент происходит процесс перекладывания определенных элементов контроля и управления на автоматизированные системы, в том числе, в части принятия решений. Это не значит, что человек полностью исключается из технологического процесса, это значит, что он переходит на более высокий уровень управления, что требует существенного повышения квалификации. Функции, выполняемые ИС по отношению к основной деятельности, то есть производственному процессу, представляют собой информационную услугу, по сути представляемую ИТ-подразделением функциональному подразделению. И если говорить о целевых свойствах информации, то в данном вопросе определяющее значение имеют уже не столько конфиденциальность, сколько целостность и доступность.

В нашей стране данный подход рассматривается уже в контексте международных практик управления информационными технологиями и контроля (прим. – здесь следует учитывать, что слово «control» в английском языке имеет значение управления и наблюдения, в то время как его смысл в русском языке более узкий). Управленческие технологии в области ИТ, пришедшие в Россию, не поддаются счету, в их числе популярные нынче риск-менеджмент и управление лицензиями (активами). И, по аналогии с мировыми тенденциями развития, определяющими в данной деятельности становятся целевые свойства целостности информации (служебных данных, обрабатываемых в ИС), а также доступность информации (которая является ключевым свойством для ИС, предоставляющих информационные услуги).

Анализ причин смещения приоритетных целевых свойств безопасности информации

Автором был проанализирован переход в мировой, а затем и в российской информационно-технологической (ИТ) практике от приоритетного обеспечения конфиденциальности к обеспечению других свойств информации, прежде всего, целостность и доступности информационных ресурсов АС. Выявленные причины приведены ниже и пронумерованы от 1 до 4.

1.       Ценность свойств информации рассматривается, прежде всего, в контексте системы ценностей ее владельца. Конфиденциальность, целостность и доступность информации «сама по себе» не имеет значения. Владелец воспринимает ценность данных свойств, пропуская их через призму своего собственного, «естественного» риск-менеджмента, который зависит от целей обработки информации. Исторически, главной «опасностью» обработки информации был тот факт, что она может стать доступной лицам, которым она не предназначена. Со временем, при наличии факторов, описанных ниже, «опасность» изменилась – изменился и приоритет.

2.       Информация «сама себе» также не имеет ценности. Она имеет ценность в контексте ее использования. Если изначально в мире и, особенно в России, информация использовалась в интересах госструктур, то на сегодняшний момент информация является одним из ключевых активов бизнеса. В свою очередь, приоритет использования информационных активов бизнесов состоит в том, чтобы сделать информацию максимально доступной и правдоподобной.

3.       Концепция разграничения доступа в ИС, пришедшая из систем типа UNIX, до сих пор предполагает наличие пользователей привилегированного уровня, права которых урезать либо невозможно, либо технически сложно и неоправданно. В результате, информация так или иначе может быть похищена через пользователей системы различного уровня. Истинная задача создания закрытых систем, обрабатывающих информацию ограниченного доступа, в том, чтобы сделать хищение информации невыгодным, в том числе с правовой точки зрения. Если пользователей, которые реально могут похитить и разгласить большой объем критически важных данных, немного, то расследование и наказание не заставит себя ждать. Таким образом, разглашение информации – ситуация технически более реализуемая, а потому – не такая уж и непредвиденная. А вот уничтожение или искажение может иметь более критические последствия.

4.       Фактически на сегодняшний момент защита от разглашения и утечки информации реализуется через работу с персоналом, то есть через устранение человеческого фактора. В то время как защита от уничтожения и искажения информации, а также от нарушения доступа к информации – задача по большей части исключительно техническая и решается в более крупных масштабах.

Выводы

В результате анализа можно сделать вывод, что смещение приоритетов является закономерным следствием перехода информации их разряда секрета и тайны в разряд важного производственного актива. При этом нельзя сказать, что обеспечение конфиденциальности утратило свою значимость. Скорее обеспечение других свойств безопасности информации приобрело дополнительную ценность и осуществляется в большей степени в рамках управленческих технологий. В следующей части статьи будет рассмотрено, как эти изменения отражены в основных концептуальных документах в области ИТ-управления, таких как CObIT, ITIL, PMBoK и т. д.

Управление программными активами, или лучше поздно, чем нигде

"- Ты ничего не понимаешь! Это последний писк моды!

- Странная тетка, эта ваша мода. Каждую неделю издает последний писк

и никак не сдохнет!"

Когда-то несколько лет назад автору материала пришлось столкнуться с таким модным ныне понятием как Software Assets Management (SAM). Перевод этого хитрого словосочетания на русский язык - предмет отдельных священных войн, распространенным вариантом является Управление программными активами. Изучался в ту пору стандарт ИСО 19770 аж целого 2006-го года, изучался и благополучно забылся по итогам изучения. И вот, год 2012 от Рождества Христова - на арену российской ИТ действительности выплывает SAM и отчаянные попытки ИТ и не очень ИТ организаций привести свою систему управления ПО в соответствие с этой методологией, организовать мир, дружбу и коммунизм. Весьма недурно это все описано, к примеру, здесь. Но все же большинство тех, кто гонится за SAM, делают это, очевидно, из чувства долга, стадного или еще какого-нибудь нехорошего чувства, а не ради дела. Почему? - стоит рассмотреть подробнее.

Во-первых, согласно стандарту и общепринятому мировому подходу, основная цель SAM состоит в организации управления ПО в организации таким образом, чтобы оно обеспечивало непрерывность ИТ деятельности, эффективность и - что особенно важно - ее законность. И если непрерывность ИТ деятельности реализуется за счет грамотной инвентаризации программных активов и доступности их эталонных образцов, а также за счет регламентированных процедур развертывания и использования, то законность реализуется через учет и предоставление по требованию лицензий, разрешений и иных признаков того, что ПО используется в организации на законных основаниях. В России, - и этот факт сложно оспорить - в настоящий момент это достаточно непривычная и странная цель. Немногие искренне хотят ее достижения, а организация SAM без нее бессмысленна.

Во-вторых, те же лицензионные ограничения могут стать проблемой для эффективного управления программными активами в основной деятельности. К примеру, создание мастер-копий и (или) эталонных экземпляров является копированием ПО, а это может быть запрещено условиями лицензии, в то время как резервирование - один из основных инструментов обеспечения непрерывности в SAM.

В-третьих, как это уже стало нормой в России, соответствие тем или иным стандартам и системам критериев воспринимается как декларация собственной непогрешимости. Следует помнить, что SAM - это всего лишь подход к эффективному управлению ИТ активами (существует также ITAM, Configuration Management ITSM и другие интересные методики организации, удовлетворяющие потребности грамотного управления ПО и АО в организации), а сертификация по SAM - не более чем способ подтвердить, что некая - пусть и немаловажная - часть ИТ деятельности в организации выполняется хорошо, с учетом мировых практик.

В России существовала и существует по сей день достаточно развитая система организации фондов алгоритмов и программ, поэтому было бы более реальным проводить реорганизацию данных подразделений с учетом требований SAM, а не пытаться построить этот "рай" на пустом месте.

Проблема предмета, контекста и нюансов, или немного о сценариях риска

Дело был не так давно, когда автор сего озадачил себя разработкой достаточно понятной и идеалистически верной презентации по управлению рисками. Собственно, о рисках даже в этой ленте было уже сказано достаточно, да и вообще тема эта любима среди специалистов по безопасности, так что найти соответствующий материал в сети совсем не сложно. Но один взгляд показался достаточно интересным.
Речь пойдет о сценарно-ориентированном подходе (вольный перевод термина scenario-based risk-management). Один из наиболее полных и значимых методов, основанных на этом подходе, представлен в методологии компании ISACA (isaca.org) Risk IT Practioner's Guide.
Данный подход старается разрешить крайне распространенную среди аналитиков коллизию "риск-рисковое событие", которая заключается в том, что риск воспринимается как событие, хотя классическая трактовка риска - это состояние, характеризуемое наличием возможности нанесения ущерба (что включает в себя сразу несколько понятий: ущерб, вероятность реализации ущерба, угроза - так называемые факторы риска). Рисковое событие в таком случае должно рассматриваться как ситуация реализации риска. К сожалению, подобный подход многим представляется крайне сложным, поэтому многие методические документы по управлению рисками допускают подобную путаницу (например, ISO 31000 или COSO).
Risk IT Practioner's Guide предлагает использование в качестве характеристики риска, по сути своей, заменяющей рисковое событие (хотя, не отрицающей его), сценарий риска (или сценарий реализации риска). Под сценарием риска понимается совокупность событий, обстоятельств и действий, описывающих реализацию риска. То есть, строго говоря, сценарий риска - это набор рисковых событий, минимально достаточный для нанесения ущерба. На основе анализа сценариев, частоты их возникновения и значимости, формируется карта риска (risk map), которая наглядно определяет подверженность актива риску, потребности защиты (контроля) и иные эпические характеристики.
На этапе работы с подобной философией - иначе ее назвать язык не поворачивается - автор столкнулся с интересным материалом, который весьма доходчиво объясняет, что такое сценарий риска в современном, обывательском понимании (а ведь обывательское понимание технических сущностей является неотъемлемым условием правильного понимания руководством!!!).
Итак, гласит этот материал, представьте себе автомобильную покрышку. Она существует. Это сценарий риска? Возможно, хотя верится с трудом, но притянуть за уши риск, который может быть связан с данной ситуацией, можно.
Теперь представьте, что покрышка висит на веревке. Уже более рисковая ситуация, которая предполагает различные сценарии в данных обстоятельствах. Покрышка висит на веревке, привязанной к ветке дерева (народный американский метод формирования качелей во дворе - прим.). Покрышка висит на веревке, привязанной к ветке дерева, стоящего на краю обрыва. Покрышка висит на веревке, привязанной к ветке дерева, стоящего на краю обрыва, и веревка рвется. И так далее. Мысль ясна?
Данная трактовка напоминает старый неприличный анекдот про нюанс, однако, именно так наиболее верно воспринимается риск как состояние окружающей среды, достаточное для нанесения ущерба по тем или иным сценарием. Именно с учетом обстоятельств, которые эту среду формируют.
Следует заметить, что в данном методологическом материале также игнорируется вторая составляющая определения риска - понятие вероятности. Дело в том, что вероятность сама по себе является величиной прогнозной, то есть ориентированной на будущее. В то время, как опирается она на статистические данные о прошлом. Что в деле безопасности может сыграть злую шутку. В данном случае в качестве частотной характеристики выступает частота возникновения сценария риска (frequency), которая по крайней мере не предъявляет претензий к экстрасенсорным способностям эксперта, а позволяет сделать объективный вывод о риске пост-фактум.
В общем, рекомендуется ознакомиться с настоящим материалом, на мой взгляд, интересным с точки зрения классической теории управления рисками, и сделать свои выводы.

Страхование рисков информационной безопасности. Подводные камни, айсберги и топи

Не так давно в публикациях стали осторожно появляться разговоры о страховании рисков ИБ на уровне регуляторов. Действительно, страхование - один из самых действенных и применимых методов переноса рисков (если кто забыл, это один из способов обработки риска в рамках анализа), хотя бы потому, что включает в себя анализ детального измерения уровня рисков и расчета экономических показателей. Почему бы не применять этот уже давно отточенный и проработанный механизм на информационной безопасности, где может пригодиться подобное регулирование взаимоотношений между владельцем информации и субъектом, ее обрабатывающим и, как правило, подвергающим риску? В данном направлении видится ряд проблем.
Во-первых, под вопрос ставится результативность самого страхования рисков ИБ. Насколько ясно из первичных источников информации по этому вопросу, страхованием планируется снять часть нагрузки на регулирующие органы в части контроля рисков ИБ в организациях, уполномоченных на обработку конфиденциальной информации. Скажем, будучи оператором персональных данных, вы будете либо подвергаться частым проверкам Роскомнадзора, подтверждающим, что вы - годный оператор, либо застрахуете свои риски в страховой компании и, в случае реализации риска, получите существенное увеличение страховых взносов и снижение рейтинга доверия. Видимо подразумевается, что страх перед выплатами, равно как и страх перед проверкой регулятора, будет способствовать обеспечению со стороны оператора высокой степени ответственности и адекватного уровня защищенности. Однако, знак равенства между двумя данными воздействиями поставить вряд ли можно, и вот почему.
Представьте, что вам 5 лет и вам категорически запрещено кататься на велосипеде. Есть два пути контроля, первый - мама каждые пять минут будет смотреть, не катаетесь ли вы, - второй - за вами никто не следит, но если вы сядете на велосипед и покатитесь, папа надает вам по ушам. Какой метод будет более действенным? Большинство скажет, что второй, однако, это же большинство не учитывает, что цель - не поймать вас "на горячем", а предотвратить совершение нарушения.
Иными словами, контроль регулятора, пусть и периодический, представляется более превентивным методом обеспечения доверия. Хотя бы потому, что санкция за ненадлежащее выполнение обязательств наиболее вероятно наступает до того, как это ненадлежащее выполнение приведет к ущербу.
Во-вторых, само понятие доверия к информационной системе, сертифицированной, лицензированной или задекларировавшей соответствие тем или иным образом в любом случае остается вопросом исключительно психологическим. Никакие сертификаты и результаты проверок не приведут к повышению уверенности в безопасности информации, обрабатываемой в системе, однако, они хотя бы будут периодическим доказательством работоспособности самой системы. С этой точки зрения ожидание гипотетических санкций по отношению к обработчику не будет так, если можно так выразиться, "успокаивать" владельца информации, как периодическое стабильное подтверждение того, что обработчик "делает все возможное и необходимое".
В-третьих, на данный момент крайне слабо представляется сама структура страхования рисков ИБ. На сегодняшний момент предполагается направить все компетенции регуляторов, выполняющих проверки, на аналитическую работу по оценке рисков в интересах страховщиков, которые будут принимать на себя риски операторов ПД. В этом случае создается ощущение, что будет что-то вроде "старой песни на новый лад", когда те же лица будут выполнять ту же работу, только под эгидой другой организации. И с гораздо меньшей периодичностью. Что, как уже говорилось выше, влечет за собой остальные проблемы.
Подводя итог, хочется сказать, что страхование рисков ИБ, несомненно, должно быть в арсенале регуляторов, для того, чтобы сбалансировать нагрузку на проверяющих и исключить неадекватность оценки, выполняемой, например. конкурентами или заинтересованными сторонами. Однако, на сегодняшний момент слишком рано говорить о том, что страхование сможет заменить проверки регуляторов или усилить доверие к процессам обеспечения информационной безопасности в межотраслевом секторе. На этот счет хотелось бы услышать комментарии профессионалов и мнения заинтересованных сторон.

Третья мировая война или много третьих мировых битв?

(Примечание: статья была написана в декабре 2009го года)

Вот и подходит к концу первое десятилетие двадцать первого века. Что человечество обрело за эти годы и чего лишилось? Впрочем, решать этот вопрос – задача философов и теоретиков. Мы же, как истинные информатизаторы, взглянем на мир через призму глобального информационного пространства.

Прошедший век был богат на вооруженные конфликты. Попросту говоря, войны. Две Мировые войны, унесшие миллионы жизней, уничтожившие целые культуры. Множество локальных конфликтов. Все это воспитало в людях страх. Страх неоправданных бесполезных и беспощадных смертей, порождаемых подобными событиями, несомненно, губительными для мира, пятном на истории человечества. Чего же ждало человечество в преддверии нового века и тысячелетия – ровно десять лет назад. Много чего, и одно из этого многого – Третья Мировая война.

Конечно, наивно предполагать, что войны, как пережиток дикости и бескультурья человечества, остались за рубежом миллениумов. Еще более наивно предполагать, что «демократия и дипломатия нас спасут», а вооруженные столкновения – прерогатива людей каменного века. Но, в эпоху глобальной информатизации, повального засилья информационных технологий на всех уровнях управления жизнью, стоит задуматься – не станет ли Третья, Четвертая и N-ая Мировые войны информационными? Говоря об информационных войнах и атаках, взглянем на эту проблему более узко, чем обычно. Отбросим социальную инженерию и психологические эффекты информационных воздействий, взглянем на техническую сторону вопросу. Иначе говоря, на кибервойны.

Летом 2009 года правительство США во главе с Президентом Бараком Обамой провело дебаты, на которых в том числе обсуждалась проблема кибертерроризма, киберпреступности и кибервойны. Вообще использование слов с приставкой «кибер-» в сознании большинства отечественных обывателей вызывает четкую аллюзию на фантастические фильмы 80-90х гг., в которых персонажи – роботы с человеческими мозгами. Восстание машин, Терминаторы и многие другие представители славного разумного компьютерного братства. К счастью, сейчас компьютерный «интеллект» целиком и полностью зависит от человека, его создавшего и, главное, контролирующего. Однако, оружие также никого не убивает. Убивает человек, который его использует.

Существует большое количество специалистов в области ИТ, и еще большее количество политиков и публичных личностей, открыто заявляющих о надуманности проблемы кибертерроризма, приводя в пример мизерность (по их собственным оценкам) потерь и высокий технологический уровень организации самих кибератак. Не вступая в полемику относительно справедливости отнесения кибервойн к разряду разрушительных социальных явлений, стоящих наравне с войной обыкновенной, приведем в хронологической последовательности некоторые факты и события 2009го года, касающиеся этой проблемы.

В январе группой исламских хакеров был проведен ряд атак на самые важные сайты Израиля. По некоторым данным, была приостановлена деятельность более 10 000 израильских сайтов, среди которых были государственные ресурсы, такие как сайт министра обороны Израиля. Следует отметить, что даже сайты НАТО и армии США были взломаны с целью дефейса, то есть изменения внешнего вида сайтов. На сайты были нанесены надписи в поддержку исламской стороны в данном конфликте. Таким образом, данная акция была ответом на вторжение израильской бронетехники на территорию Сектора Газа. Впрочем, сторонники Израиля в ответ на это развернули массовый призыв к атакам на исламские домены, и даже предоставили всем желающим необходимые инструменты.

В феврале одновременно несколько стран признали собственное вовлечение в мировую кибервойну. Германия заявила о создании специального подразделения для борьбы с кибератаками, поводом для которого стали регулярные на бюро Ангелы Меркель. Предполагается, что кроме защиты от кибератак, подразделение будет также идентифицировать и уничтожать некоторые компьютерные сети. Сербские хакеры, в честь «годовщины» независимости Косово, взломали официальный сайт премьер-министра бывшей сербской автономии. Наконец, группой международных независимых экспертов Центра по стратегическим и международным исследованиям был подготовлен доклад, в котором прозвучали заявления относительного того, что «кибервойна уже началась», а также что самая компьютеризированная страна мира – США – в этой войне проигрывает.

В марте Министерство Обороны Эстонии официально обвинило Россию в организации в 2007 году кибератак на сайты правительственных учреждений. Об этом было заявлено на пресс-конфереции представителем Минобороны Эстонии, в ответ на заявление депутата Госдумы РФ, что его помощник совершил данную атаку «случайно, из чувства мести», в ответ на перенос Бронзового солдата. Через несколько дней известная общественно-политическая организация «Наши» призналась в организации этих атак. Результатом стало требование с эстонской стороны о выдаче этих хакеров эстонскому правосудию.

В апреле ведущие ИТ специалисты НАТО собрались на военной базе в Эстонии, чтобы разработать новейшие средства защиты от хакерских атак. В качестве прогноза было высказано устоявшееся в правительственных кругах мнение, что Китай и Россия представляют наибольшую опасность в плане кибератак, а также серьезное опасение по поводу пострадавшей от кризиса экономики Великобритании, которая может подвергнуться своеобразному «контрольному выстрелу» через кибератаку на международные биржи и банки.

Май этого года ознаменовался громкими заявлениями и действиями Пентагона. Официально было заявлено о формировании наступательного подразделения кибервойск в США, которое будет наделено полномочиями, не только предотвращать атаки на государственные объекты страны, но и выполнять наступательные действия, что является некоторым отклонением от международной практики. Также международные эксперты заявили о начале гонки ИТ вооружения, которое может применяться для защиты от кибератак. США принимает в этой гонке самое непосредственное участие.

В августе система защиты от атак К-5, начатая в апреле на эстонской военной базе НАТО, была успешно завершена и признана самой надежной из ныне существующих. Как ни странно, в качестве причины формирования такой серьезной системы защиты, которую Эстония теперь предлагает для поставки в страны ЕС, разработчики называют хакерскую атаку 2007 года. Таким образом, благодаря взаимодействию российский ИТ специалистов и политических сил, Эстония стала самой киберзащищенной страной.

В октябре Администрацией Президента США дан официальный старт программе формирования киберподразделений Армии США, в который войдут ИТ-аналитики, инженеры и многие гражданские и военные специалисты в области компьютерных технологий. Следует также отметить, что в качестве ответа на наиболее серьезные атаки, киберподразделение оставляет за собой право «ассиметричного ответа» нападающему, в виде вполне реального огневого удара. Также в октябре отметилась резкая активизация российских хакеров, атакующих государственные стратегические ИТ объекты Западной Европы и США. По заявлению американских аналитиков, Китай также готовится к ведению кибервойны.

Наконец, в декабре этого года Россия, США и ООН приступили к обсуждению вопросов ИТ безопасности в информационной среде, прежде всего в Интернете. Цель данного обсуждения – установка четких границ использования виртуальной среды для военных целей. Однако, некоторыми аналитиками высказывается мнение, что таким образом Москва и Вашингтон устанавливают цивилизованные правила ведения кибервойны.

Таким был уходящий год в сфере информационных войн. Конечно, в этой среде есть еще много, что хотелось бы сказать, и кибератаки – далеко не главный бич человечества, проводящего большую часть жизни за компьютером. Однако, стоит задуматься, что это давно уже не слухи, не домысли и даже не сплетни. А обычная реальность.

Новостная информация подготовлена по материалам сайта www.securitylab.ru.

Об информационной безопасности кратко и по делу (стенограмма выступления перед студентами 1-го курса специальности "Экономическая безопасность")

Когда меня просят рассказать о безопасности, я первое время пребываю в затруднении. Не потому, что не понимаю чего-то, или понимаю настолько хорошо, что не в состоянии объяснить остальным людям, а потому, что существует большая разница между теоретической наукой и практическим применением.
Завтра мне нужно будет рассказать о своей работе и безопасности вообще студентам первого курса экономического факультета, которым с этой самой безопасностью придется иметь дело довольно опосредованно, по крайней мере, информационной. Однако, моя задача - именно рассказать. Сформировать правильное восприятие, возможно, заинтересовать. Привожу приблизительную стенограмму своего доклада-рассказа-выступления.
Прежде всего, стоит сказать сразу - я не компьютерщик! Я, несомненно, разбираюсь в компьютерной технике и программной среде, антивирусах, вордах и всем остальном, имею опыт работы с программами, даже умею их писать, даже достаточно прилично, для человека, не зарабатывающего этим свой основной доход. Но я не компьютерщик! Все эти знания являются практическим приложением, и не составляют основу науки обеспечения информационной безопасности.
Безопасность - это состояние объекта, при котором ему не грозит опасность. По сути, когда речь идет о информации, под ее безопасностью понимается состояние, в котором она не может быть уничтожена, похищена, модифицирована, ограничена от авторизованных лиц и т. п. Защита информации была всегда, и абсолютно не ограничивается исключительно компьютерной безопасностью, как это воспринимается большинством.
Обо всем по порядку. Необходимость защиты информации обусловлена тем, что информация, как объект материального мира, имеет крайне сложную природу и требует особого отношения. Если говорить о правовом аспекте, то крайне сложно отследить хищение информации, в отличии от, скажем, хищения сотового телефона или телевизора. При этом, наличие информации, в свою очередь, может дать преимущества, в первую очередь, финансовые, гораздо большие, чем те же сотовый телефон или телевизор. Поэтому защита информации есть задача высокого уровня приоритета. И люди понимали это всегда. Самые известные способы защиты информации - шифрограммы, тайнопись и прочее - были придуманы в глубокой древности, еще шумерами и египтянами. Собственно, поэтому за защитой информации и закрепилась прочная ассоциация с шифрованием. Свойство информации, обеспечиваемое методом шифрования, называется конфиденциальность. В современном мире защита информации не ограничивается только обеспечением конфиденциальности, есть еще такие свойства как доступность - возможность получения информации лицами, для которых она предназначена, - целостность, невозможность отказа от авторства и т. д. Все эти свойства информации обеспечивают ее безопасное состояние и способствуют, как минимум, снижению затрат, возможного ущерба и т. п.
Современная наука информационной безопасности черпает свои основы из приложений экономической теории, теории менеджмента (управления) рисков, теории процессов. Современная информационная безопасность реализуется в соответствии с процессами управления ПРПС (“Планирование - Реализация - Проверка - Совершенствование”), является по сути своей деятельностью скорее аналитической, чем технической. Техническая деятельность по защите информации - это скорее практика, практическое приложение науки, настолько разностороннее, что пытаться обобщить или как-то описать это множество практически нереально. В качестве примеров можно привести совершенно обыденные и привычные вещи, такие как антивирусная защита, защита сайтов от взломов, резервное копирование данных. Даже установка источников бесперебойного питания для компьютеров - это защита информации, если быть конкретным - обеспечение свойства доступности и, в некоторой степени, целостности.
Конкретно я, в рамках обеспечения информационной безопасности, занимаюсь именно высокоуровневыми мероприятиями в рамках управления информационной безопасностью, анализом, консультированием и обследованием. Применение каких-либо защитных мер - это следствие сделанных мной выводов, результаты проведенных обследований. Хотя ничто не мешает мне заняться реализацией каких-либо технических мер, как и любому разработчику, скажем, средства шифрования, ничто не мешает проанализировать объект защиты и принять решения относительно его защиты. В общем и целом это значит, что наука информационной безопасности имеет очень широкие и достаточно размытые границы. Разделить информационную, финансовую, техническую или даже личную безопасность крайне тяжело, да и делать это, наверное, не нужно. Факт, что природа вещей в мире приблизительно одинакова. Информационная безопасность - это один из способов использовать эту природу для весьма ограниченного числа объектов.

Концепция современной безопасности. Часть 1. Юмористическая

Последнее время все больше явлений природы говорят о том, что информация - страшная сила. Особенно в руках идиотов.
Тут и там раздаются крики о том, что мир стал зависим от информации, что мы жить не можем без компьютеров, и что с экранов этих самых компьютеров нас везде преследует "Большой брат" и "Мировое правительство". Или наоборот, что наш информационный мир - оплот безопасности и уюта. Тут и там люди говорят о вещах, о которых не имеют достаточных знаний, чтобы делать какие-то правильные или хотя бы приблизительно правильные выводы.
В общем, окружающие запутались сами в себе. Попробуем разобраться. Этот небольшой цикл статей посвящен концептуальным вопросам безопасности, в том числе и информационной, моему видению этих явлений в мире и моей же оценке. Консультант же.
________________________________________________
Пролог
Сразу после Нового года задумался о возможной в скором будущем замене мобильного телефона. Надо сказать, что с этим плодом цивилизации отношения у меня всегда были натянутые. Мой первый телефон прожил много лет и работал исправно, без нареканий, хотя был он марки, мягко говоря, непопулярной (называть не буду, не рекламный пост, а аналитический же!). На этом удача закончилась. Следующий купленный мною телефон "покруче" сломался через полгода, последующие "еще круче" ломались еще чаще, периодически чинились предыдущие "крутые" - и так в бесконечном цикле. Побывали в нем и элегантные слайдеры и серьезные коммуникаторы на Windows Mobile. Конец немного предсказуем - я пользуюсь телефоном, который чуть более, чем просто звонит, а еще имеет металлический корпус, который не дает мне его разбить. И вот хочется чего-то нового и долговременного.
Выбор пал на Blackberry (кто не знает и кому интересно - погуглите, повикипедьте, займитесь расширением кругозора, короче). Не то что бы я - крутой бизнесмен, который всегда на связи, но хороший Интернет, рабочая почта и сопутствующие бонусы меня бы порадовали. Итак, я, пока на уровне рекогносцировочных мероприятий, прошелся по магазинам и задал единственный вопрос: "Есть ли у вас Blackberry?". Почти везде мне сообщили, что было их немного, было это давно и неправда. Логично, если учесть, что на Западе эта фирма котируется в основном на корпоративном уровне, и поддерживается соответствующей инфраструктурой оператора сотовой связи. В России BIS (Blackberry Internet Service) - та самая инфраструктура, - появился недавно и пока не завоевал относительной популярности. Но один ответ запал мне в голову, и именно о нем пойдет речь - ведь никто же не думал, что я буду тут рассказывать о телефонах? Мы же о безопасности говорим, правда!

"Нет, и их наверное вообще скоро запретят в России потому, что у них крутая система безопасности, а ФСБ этого не любят"...

Вот такой ответ "диванного ИТ-эксперта" из салона сотовой связи я услышал, и он, признаться, меня повеселил. Итак, почему же это выглядит для меня такой глупостью?
Прежде всего - комплимент. Инфраструктура BIS в сочетании с архитектурой и встроенной системой безопасности телефонов Blackberry действительно всегда считалась примером для подражания. Недаром эти телефоны используют для представителей Администрации Белого Дома и ряда других правительственных учреждений США и Европы. Правда шифрованная почта и защищенный канал телефонных переговоров не страхуют от дурака и не отменяют простой человеческой необходимости стирать всю информацию перед сдачей телефона в утиль (кому интересно, погуглите что-то типа "blackberry сша правительство неотформатированные" и тому подобное, посмеетесь), но речь не об этом.
С, если я не ошибаюсь, 2010-го года в России медленно, но верно вводился - и к концу 2011-го был полностью введен сервис BIS, поддерживаемый теперь двумя операторами большой тройки - "БиЛайн" и "МТС". Теперь любой желающий может купить "ежевичку" по вполне адекватной цене и подключить сервис, поддерживающий корпоративный интернет, почту, защищенный канал и прочую красоту. Собственно, такова реальность. А дальше начинаются иллюзии!
Ни для кого не секрет, что многих людей беспокоит возможность прослушивать их телефонные переговоры, читать почту и вообще всячески ущемлять личную жизнь. Думаю, это весьма справедливый страх, особенно подогреваемый развитием информационных технологий в мире вообще. Скажу больше - это один из основных страхов, на основе которого Blackberry строит свою маркетинговую политику. Но весь фокус заключается, как всегда, в неправильной модели нарушителя. Или, говоря человеческим языком, надо знать, кого бояться.
Думаю, многие россияне, почитав про этот телефон в Интернете и пообщавшись с друзьями, "более сведущими в ИТ", решили, что это - настоящая панацея от "вездесущих спецслужб". Вообще стоит заметить, что рудиментарный советский страх быть "под колпаком" передается нам через поколения. Думаю, вообще это довольно объективная реальность, учитывая, что информационные технологии действительно занимают обширное место в нашей жизни, предоставляя море возможностей следить за нами с их помощью. Да и одно из главнейших лиц государства - полковник ФСБ. Тоже факт немаловажный =)
Однако, давайте будем реалистами. Согласно закону "О связи", операторы связи обязаны предоставлять информацию о переговорах и любых других коммуникациях любого абонента спецслужбам по запросу в рамках оперативно-розыскных мероприятий. То есть, если ФСБ или даже МВД затребует распечатку ваших смс-ок или ваших звонков, любой МТС-Билайно-Мегафон отдаст их, как миленький. Закон же. Так как же быть с шифрованием и защитой в Blackberry?
Прежде всего стоит сказать, что BIS никогда не заявлял, что защищает вашу личную жизнь от государства. В США, где информационный контроль общества гораздо жестче, чем у нас, никакое шифрование не спасет от АНБ, ЦРУ и ФБР, которые уполномочены на выполнение любых действий и на любой доступ к информации, касающейся государства. Blackberry так популярны в корпоративном секторе США потому, что защищают прежде всего от промышленного шпионажа, который в нашей стране редко реализуется посредством информационного воздействия (это не комплимент России, это следствие низкой информатизации бизнеса у нас). В России же, где до сих пор большинство жителей видит главного шпиона и врага в государстве, создалась иллюзия, что Blackberry защитит от "вездесущей" прослушки.
В реальности все гораздо проще. Первый фактор - уже упомянутый выше закон "О связи". Информация должна быть предоставлена в случае необходимости самим оператором, которому ваше шифрование до лампочки, ибо он эти услуги и поддерживает. Ну а второй фактор - сам факт введения сервиса BIS в России. Согласно ряду законов и подзаконных актов, оказание услуг в сфере информационной безопасности (а именно это понимается под шифрованием связи, пусть даже частным сервисом, а не Минкомсвязи) является лицензируемой деятельностью. И лицензию выдает - сюрприз-сюрприз! ФСБ. Которое, естественно, не будет создавать себе проблемы. Сам механизм мне пока не знаком, но я уверен, что либо сервис BIS использует в России сертифицированные алгоритмы и схемы, которые у нас уже научились ломать, либо само шифрование контролируется. В общем, как говорил еще Остап Бендер: "Не пытайтесь играть с государством в азартные игры - все равно обманет!".
Эпилог.
Телефон я решил пока не покупать. Повода нет, да и деньги пока есть куда деть. Столько праздников впереди. Так.. просто поделился с вами своими соображениями о том, как часть желаемое предстает в виде действительного, как умеют заблуждаться "простые русские люди", и как все на самом деле просто и непросто одновременно.